Можно ли получить консультацию в морозовской больнице если наблюдается в онкоцентре официальный сайт

Румянцев, академик РАН, президент российского Национального исследовательского центра гематологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачева, главный детский онколог-гематолог России. Почему тогда возникла такая необходимость? Румянцев, академик РАН, президент российского Национального исследовательского центра гематологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачева — Тогда уже стало ясно, что точка роста и в гематологии, и в онкологии, и самое главное, в иммунологии будет детство.

РАК ПОБЕДИТЬ МОЖНО, ИСПОЛЬЗУЯ НОВЫЕ БИОЛОГИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ЛЕЧЕНИЯ

Академик А. Румянцев: «Рак победить трудно, но возможно» 27 июля г. Беседа с президентом Российского Национального исследовательского Центра гематологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачева, главным детским онкологом-гематологом России — о том, какими путями можно победить рак, почему мы с немцами близкие родственники и что такое «мафия Румянцева». В связи с чем возникла такая необходимость? Меня поддержали, и в году открылся институт детской гематологии на базах тех учреждений, где были уже сконцентрированы пациенты.

Я к этому времени был главным гематологом России и СССР и имел определенный навык, полномочия, был молод и энергичен, и всё у нас завертелось. В тот момент я уже знал, что мы резко отстаём от мирового сообщества. Это была Восточная Германия, еще стояла Берлинская стена, но уже веял воздух свободы. В Веймаре собрались выдающиеся деятели детской онкологии, для того чтобы обсудить эти проблемы.

Я туда ехал с пониманием того, что всё у нас на высоте. Я заведовал кафедрой в Российском медицинском университете имени Николая Ивановича Пирогова, был главным специалистом, все было, как казалось, у наших ног, можно было работать и получать результат.

А когда мы приехали, то услышали очень интересные вещи. Незадолго до этого мой покойный шеф, член-корреспондент Академии наук Наталья Сергеевна Кисляк, которая была 15 лет заместителем министра здравоохранения РСФСР, поручила мне, молодому доктору наук, собрать материал катамнеза детей, которые выжили после постановки диагноза «рак» больше 10 лет.

Выживаемость в шести лучших клиниках СССР была 6,9 процента. Это был шок. В десять раз лучше результаты! Как это может быть?

Такого не бывает. Значит, чего-то не хватало, надо было чему-то научиться. Я ночь не спал. Стыдоба была жуткая. Я не знал, как поступить. Мне не с кем было посоветоваться, со мной не было сотрудников госбезопасности и других людей, которые обычно сопровождали нас в таких поездках. И я выбрал топ лучших специалистов, к каждому из них подошел и попросил их, чтобы они приехали в Россию. И все сказали: «Мы приедем». Они никогда не были в России. И зимой года, в феврале, к нам прибыло 15 выдающихся детских онкологов-гематологов мира.

Из них основная часть были немцы, которые были благодарны Михаилу Сергеевичу Горбачеву за то, что «железный занавес» наконец-то рухнул. И вообще ситуация, связанная с падением Берлинской стены очень их грела. Они приехали, и я организовал под Поленово, в пансионате «Тулачермет», замечательную конференцию.

Собрал там врачей со всего Советского Союза. И эти 15 человек всю неделю с утра до вечера рассказывали им о том, что было для нас непонятно. Мы владели неким набором знаний, но этого было недостаточно. В России всегда были люди, подковывавшие блоху. Но конвейер организовать они не были способны, для этого нужно было другое образование. И это был для нас фурор — то, что они рассказывали. А надо сказать, начало х в России стояли голодные времена.

Нечего было есть. И, поскольку я хорошо готовлю, я готовил им борщ. Стоял у плиты. Мы столовались у Федора Дмитриевича Поленова, моего друга. Была квашеная капуста, соленые огурцы, вареная картошка, селедка. Ну и так далее. Прямо в доме у Федора Дмитриевича стояло старое пианино. А немецкие профессора практически все музицируют, это входит в культуру медицинских работников Германии. И все было прекрасно. Когда всё это закончилось, они сказали: «Чем тебе помочь?

Одно дело рассказы, а другое дело — увидеть, научиться, овладеть. Первые мои сотрудники поехали учиться уже весной го. Все за счет наших коллег. И надо сказать, как мы сдружились, так до сих пор дружим. Некоторых уже нет в живых, некоторые ушли в отставку, а некоторые до сих пор работают с нами здесь.

Поэтому у нас сейчас здесь официально работают в качестве супервайзеров специалисты, которые контролируют наши действия.

Их пять — четыре из Германии, один из Соединенных Штатов Америки. Мы официально их приняли на работу, провели через соответствующие законодательные акты, заключили с ними договоры. Это блестящие специалисты. В результате такого сотрудничества мы стали прямыми сторонниками технологических решений здравоохранения.

Это был ключ. Суть дела состоит в том, что в онкологии вообще, а в детской онкологии в частности уже давно существует система доказательной медицины.

Это кооперированное многоцентровое исследование в области рака, которое исключает селекцию пациентов, селекцию исполнителей и является статистически значимым. И тогда метод, разработанный многими людьми в рамках жесткой договоренности и контроля, с единой базой данных, может быть полностью воспроизводим.

Именно в году мы поняли, что нам надо встать на какой-то путь — немецкий или американский. Я рассматриваю именно эти две страны, потому они были лидерами в области технологий. Расскажу, почему так. Поскольку мы занимаемся трансплантацией костного мозга очень активно, то нам важно было найти банк доноров, с которыми мы могли бы кооперироваться. И такой банк мы нашли в Германии, банк Морша, заключили с ними договор много лет назад и активно работаем.

Так что биологически мы близкая родня. Конечно, культура и религия разная, но генетически мы абсолютно один народ.

Поскольку сейчас молекулярная генетика позволяет работать в области биологии и этнографии, стало понятно, что и мы, и они славяне. Это удивительно. На эту тему можно долго говорить, но я скажу лишь о том, что мы выбрали немецкий путь еще и потому, что немцы отлично организованы. Американцы, как и мы, народ сборной солянки, они любят приврать.

В Германии этого нет. Кроме того, немцы с калькулятором в кармане, они считают деньги, очень четко экономически всё обосновывают. Их результатам поэтому можно доверять. Более того, они рядом. И у нас очень много близких было черт. Кроме того, они развернулись после падения стены в нашу сторону. И первые, кто сюда приехали, были наши немецкие коллеги.

И первым здесь появился благотворительный фонд, который называется «КЭР Германия», французский фонд «Врачи мира», и несколько других фондов, с которыми мы вошли в контакт. Еще до организации института в году я увидел, что большой объем поддержки осуществляет благотворительные фонды и организации. У них первый ребенок погиб от лейкемии, и она до конца жизни была предана этому фонду.

Это многомиллиардный фонд, который собирал большие деньги. В Австрии и Швейцарии этот фонд возглавлял Julius Meinl. Вы, наверное, видели этикетки петрушки на продуктах кофе и чая.

Это выдающийся человек, мы лично были знакомы, потому что эти фонды просто помогали нам готовить кадры. В Англии — это имперский раковый фонд, который собирал миллионы фунтов стерлингов в год. Он имел длительность существования больше лет.

Многие фонды имели налоговые послабления. Когда мы это все увидели, я, будучи «человеком с пропеллером», написал письмо Раисе Максимовне Горбачевой. Написал, что все первые леди и члены королевских семей поддерживают смертельно больных детей, но у нас не развиты технологии, поэтому нужно помочь.

Она ответила через три месяца примерно. Но в итоге она меня пригласила в Дом дружбы, где вела культурный фонд вместе с академиком Лихачевым, и перед софитами камер вручила чек на тысяч долларов.

Это, напомню, был год. Огромные деньги. И сказала, что это будет первый взнос в дело нашей помощи детям. Не буду утомлять долгим рассказом, но мне, для того чтобы эти деньги потом с чека снять, нужно было зарегистрировать организацию, и я ее организовал, она называлась международный благотворительный фонд «Гематологи мира детям», где я был президентом, а Раиса Максимовна любезно дала согласие быть медийным лицом, так же, как Барбара Буш.

Наш фонд существовал десять лет, и через него мы провели очень много акций самых разнообразных. Основные финансовые вливания тогда были со стороны Запада.

.

.

.

.

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Владимир Путин навестил пациентов Морозовской детской больницы.

Комментариев: 2

  1. ellena7006:

    В России имеются уникальные средства для лечения, эта мазь – как одно из них. А также зелёнка и кристаллы марганца. В Европе о них не слышали и в аптеках их тоже нет, а йод стоит 8 евро.

  2. valera1408.nvv:

    У меня подруга сделала операцию…шишки вернулись обратно через пару лет